Текст статьи в PDF->TXT формате
Скачать TXT
===== СТРАНИЦА 58 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
Научная статья
УДК 821.512.15
ДРЕВНЕТЮРКСКАЯ ТЕМА В ЛИТЕРАТУРНОМ ТВОРЧЕСТВЕ
АРЖАНА АДАРОВА В СОВЕТСКИЙ И ПОСТСОВЕТСКИЙ
ПЕРИОДЫ
Ай-Тана П. Модорова
Научно-исследовательский институт алтаистики им.
С. С. Суразакова, Горно-Алтайск, Россия
aitanamood@gmail.com
Аннотация. В данной статье проведен обзор литературно-художествен-
ных произведений алтайского писателя Аржана Адарова, посвященных древ-
нетюркской теме или содержащих небольшие упоминания о древних тюрках,
тюркских каганах и каганатах, их наследии. Основной теоретико-методоло-
гической рамкой выступили исследования памяти, memory studies, позицио-
нирующиеся как мультидисциплинарная область знаний, поскольку актуали-
зация исторической, культурной памяти в литературе (и в любом искусстве)
требует включения теоретических разработок разных социогуманитарных
направлений. Анализ всего творчества писателя советского и постсовет-
ского периода позволил выявить эволюцию древнетюркской темы, перекли-
кающейся с разными этапами его творческой эволюции в целом: 1) в ранней
лирике, в 1950–1960-е гг., в целом прошлое изображалось как тёмное, небез-
опасное время; 2) с конца 1960-х гг. – усложнение образов прошлого, поиск и
переосмысление исторических знаний о своем народе, характерное для всей
алтайской литературы; непосредственное обращение к древнетюркскому
периоду как части истории алтайского народа в поэме «Тонйукук» (1971);
3) 1990–2000-е гг. – в постсоветский период писатель, обращаясь к памяти
о средневековом государстве древних тюрков и образам великих древ-
нетюркских деятелей – Тоньюкука, Кюль-тегина, Бильге-Кагана, стремился
показать и, возможно, как-то повлиять на проблемы современного Горного
Алтая, а также найти духовные опоры для алтайского народа.
Ключевые слова: алтайская литература, древние тюрки, исследования
памяти, историческая память, Аржан Адаров
Для цитирования: Модорова А. П. Древнетюркская тема в литератур-
ном творчестве Аржана Адарова в советский и постсоветский периоды //
58
===== СТРАНИЦА 59 =====
Модорова А. П.
Азиатские исследования: история и современность. 2026. № 2 (18). С. DOI:
10.63124/2782-6139-2026-2-18-58-78
THE ANCIENT TURKIC THEME IN ARZHAN ADAROV’S LITERARY
WORK IN THE SOVIET AND POST-SOVIET PERIODS
Ay-Tana P. Modorova
Scientific research Institute of Altaistics named after S.S. Surazakov, Gorno-
Altaysk, Russia, aitanamood@gmail.com
Abstract. This article provides an overview of the literary and artistic works
of the Altai writer Arzhan Adarov, devoted to the ancient Turkic theme or contain-
ing small references to the ancient Turks, Turkic khagans and kaganates, and their
heritage. The main theoretical and methodological framework is memory stud-
ies, positioned as a multidisciplinary field of knowledge, since the actualization
of historical and cultural memory in literature (and in any art) reflects a complex
mechanism of group identification processes, for the study of which it is impor-
tant to include theoretical developments from various socio-humanitarian fields.
An analysis of the writer’s entire creative work from the Soviet and post-Soviet
periods revealed the evolution of the ancient Turkic theme, echoing the stages of
his creative evolution.: 1) in the early Poetry, in the 1950s and 1960s, the past was
generally portrayed as a dark, unsafe time; 2) since the late 1960s, there has been
a complication of images of the past, a search for and reinterpretation of historical
knowledge about their people, characteristic of all Altaic literature; direct refer-
ence to the ancient Turkic period as part of the history of the Altaic people in
the poem “Tonyukuk” (1971); 3) 1990–2000-ies – in the post-Soviet period, the
writer, by appealing to the memory of the medieval state of the ancient Turks and
to the images of great ancient Turkic figures – Tonyukuk, Kul-tegin, Bilge Kagan,
sought to show and, perhaps, somehow influence the problems of modern Gorny
Altai, also the writer sought to find spiritual supports for the Altai people.
Keywords: Altai literature, ancient Turks, memory studies, historical
memory, Arzhan Adarov
For citation: Modorova, A. P. (2026), “The Ancient Turkic Theme
in Arzhan Adarov’s Literary Work in the Soviet and Post-Soviet Periods”
// Asian Studies: History and Modernity. 2026, no. 2 (18), р. 58–78. DOI:
10.63124/2782-6139-2026-2-18-58-78
Введение
В литературном творчестве алтайского писателя Аржана Адарова
(1932–2005) вопросы, касающиеся истории, занимают особое место, а одним
из излюбленных исторических периодов можно назвать период тюркских
каганатов, особенно VII–VIII вв. – время расцвета и падения Второго
59
===== СТРАНИЦА 60 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
Восточно-тюркского каганата. К этому периоду писатель обращался уже с
конца 1960-х гг., и более интенсивно – после распада СССР. Актуализация
определенного образа прошлого будь то в литературе, кинематографе,
изобразительном искусстве, общественно-политическом дискурсе требует
пристального междисциплинарного изучения, поскольку она затрагивает
вопросы формирования этноса. Наиболее комплексно изучением обра-
зов прошлого, коллективной, культурной, исторической памяти, историче-
ских нарративов, политики памяти, идентичности занимается такое междис-
циплинарное направление в гуманитарных науках, как memory studies или
исследования памяти, в рамках которого и выполнено данное исследова-
ние. В данной статье мы рассмотрим историческую память о средневековом
государстве древних тюрков на протяжении всего творческого пути Аржана
Адарова, где под исторической памятью подразумевается «определенный
срез (измерение) индивидуальной или коллективной памяти, объектом кото-
рой является историческое прошлое» [Романенко 2017, с. 192]. Обращение
к памяти о древних тюрках в творчестве Аржана Адарова заставляет заду-
маться о ряде вопросов: какие образы прошлого создает писатель, насколько
эти образы соответствуют государственной политике памяти того времени и
насколько отличаются от нее, шире – с какой целью писатель обращается к
«прошлому» в разные периоды своего творчества, ведь историческая память
о той или иной эпохе не всегда может соответствовать исторической реаль-
ности, скорее, актуализация и интерпретация определенных исторических
периодов, событий прошлого отражают проблемы и потребности настоя-
щего. Не претендуя на исчерпывающий ответ на поставленные вопросы в
рамках одной статьи, все же попытаемся предложить свое видение.
Древнетюркская тема в литературном творчестве Аржана Адарова
Размышляя об истории алтайского народа, в ранний период своего
творчества А. Адаров прежде всего обращался к абстрактному древнему
прошлому, не обязательно связанному с древнетюркским периодом. Одним
из первых стихотворений на такую тематику можно назвать стихотворение
об археологических артефактах, раскопанных из курганов древнего населе-
ния Горного Алтая «Кырларыҥла салкын кожоҥдоп» («По горам твоим ветер
летая…» 1956). Корумдар – с алтайского «курганы» или «курумники» – явля-
ются одним из устойчивых символов древнего времени / давнего прошлого
в творчестве писателя: «Кара корумды казып ийерде, / Казыр ӧйлӧр ойгонып
келет»1 («Когда черные курганы раскопали, / Грозное время проснулось»)2.
Из древних курганов находят военные артефакты, символизирующие убий-
1
Адаров В. О. Урсул. Горно-Алтайск: Горно-Алт. кн. изд-во, 1956. С. 61.
2
Перевод стихотворений здесь и далее осуществлён автором статьи.
60
===== СТРАНИЦА 61 =====
Модорова А. П.
ства и насилие, поэтому прошлое представляется кровавым и жестоким: «Бу
ӱлдӱ ле канду саадак» («Эта сабля и окровавленный лук»); «Кемге керек курч
ӱлдӱ, / Канду кастак јаспас ок, / Јиит батырдыҥ ӧлӱми, / Јурт ордында кара
кок?» 3 («Кому нужна острая сабля, / Железная, меткая, кровавая стрела, /
Смерть молодого баатыра, / Черный пепел вместо деревень»). В стихах отра-
жается авторское неприятие войны и насилия, о котором читаем во многих
произведениях: «Каандар учун карындаштар ӧлӱжип, / Акту кандарыла
Алтайды будуган»4 («Из-за ханов брат убил брата, / Чистую кровь пролили
на Алтае»); «Јеҥил кейле сен тынбагаҥ, / Тонокто јаткан сӱӱген тӧрӧлим!»5
(«Ты не дышала свободно, / В разорении была моя любимая родина»).
Изображение кровавого, темного прошлого является основным моти-
вом в ранней лирике А. O. Адарова на историческую тематику, что соот-
ветствовало советской политике памяти, а также эстетике соцреализма.
Отражение исторического материала было под строгим надзором цензуры,
изображение прошлого допускалось с условием классового подхода в
изображении событий прошлого, угнетённого положения народа, бедня-
ков, и положительного образа настоящего при советской власти. «Картина
«сегодняшней» борьбы за завтрашнее счастливое будущее требовала, чтобы
вчерашний день (дореволюционное прошлое) народов рисовался в черных
тонах» [Загидуллина 2025, с. 94]. В некоторых стихотворениях выражается
желание разорвать связь с таким прошлым своего народа: «Мен – алтай
калык, / Јӱрегимде јыдалар, корголјын октор сорбузы, / Ырызы јоктордыҥ,
јаман чактарда ӧлгӧндӧрдиҥ тоозы…»6 («Я – алтайский народ, / В сердце
моем копья и шрамы от отравленных стрел, / Остаток несчастных, умерших
в страшные века»); «Мен јаҥы ла јайымга чыккан кулдый. / Мен јайым кижи,
/ Је кӱӱнимде эмди де кулдыҥ кӱӱни бар. / Канымда эмди де кулдыҥ каны бар.
/ Оныҥ учун тамырымды ӱзӱп, ол канды агызып турум»7 («Я словно только
что освободившийся раб. / Я свободный человек, / Но во мне все еще есть
рабская покорность. / В крови моей все еще кровь раба есть. / Поэтому я
разрываю свою вену, выпускаю эту кровь»). В стихотворении «Кӧчкӱндер»
(«Кочевники», 1965) Адаров размышляет об алтайском народе как о кочев-
никах, которые в прошлом были вынуждены скитаться по миру, не привя-
занные к определённому месту, являвшимися не хозяевами земли, а лишь
3
Адаров В. О. Урсул. Горно-Алтайск: Горно-Алт. кн. изд-во, 1956. С. 61.
4
Там же.
5
Там же.
6
Адаров А. О. Келер таҥдар: (кижи керегинде кожоҥ). Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер
чыгарар издательствоныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1965. С. 23.
7
Там же, с. 25.
61
===== СТРАНИЦА 62 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
гостями: «Ак-јарыкта јӱк ле айылчыдый јӱргенис»8 («На этом свете мы были
только гостями»), не имевшими возможности оставить свой след в исто-
рии: «Јерде изис артпады, / Унчукпас корумдар тур калды»9 («Не оставили
следа, / Молчаливыми курганами стали»); и лишь с установлением совет-
ской власти алтайский и другие народы становятся полновластными хозяе-
вами своей земли: «Ак јарыкка айылчы эмес, / Ээлер болуп эмди келгенис»10
(«Теперь не гости мы на этом свете, / Пришли мы стать хозяевами»).
Тему кочевничьей идентичности А. О. Адаров продолжает в поэтиче-
ском сборнике «Кӧчкӱндер» («Кочевники», 1966). С одной стороны, кочев-
ники имеют тысячелетнюю историю существования, память о которой оста-
лась в народных песнях и сказаниях. Это впечатляет поэта. Вместе с тем в
образе кочевников все еще преобладают негативные представления о коче-
вом образе жизни, как о нестабильном, опасном времени, без определенного
места жительства и постоянного крова. Такой жизни он противопоставляет
современное состояние народа, ставшего свободным хозяином своей земли
(при СССР): «Бис тенибер кӧчкӱндер эмезис, / Јайым тӧрӧлистиҥ ээлери –
бис. / Эмди тӱҥзӱйип баспазыс, тӱкӱрерге бербезис»11 («Мы не бродяги-ко-
чевники, / Хозяева свободной земли мы. / Теперь мы не будем бродить, скло-
нив голову, не дадим унижать и оплевывать нас»). Здесь прослеживается
оппозиция кочевничества и оседлости. В рамках советского дискурса коче-
вая цивилизация считалась безнадежно «отсталой», «невежественной», кото-
рую невозможно советизировать и интегрировать в экономику [Синицын
2019].
В творчестве А. О. Адарова молчаливыми свидетелями исторических
событий, разворачивавшихся на Алтае, зачастую становятся горы. С одной
стороны, горы, как природный щит, защищали население Алтая: «Кызалаҥ
чактарда / Кыйгылу јуудаҥ / Куйагыс болгон»12 («В свирепое время /
Военное время / Защитником был»). Такое представление соответствует
мифологической картине мира алтайцев: «Священные горы представля-
ются защитниками народа, их образно уподобляют воинам в панцире, броне
(куйак), а их вершины ассоциируются с их свинцовыми шлемами: Корголјын
башту Чаптыган, / Куйак болуп коругар, / Курчу болуп бычыгар! ‘Со свин-
цовой вершиной Чаптыган, / Броней став, защитите! / Защитой став, сотво-
8
Адаров А. О. Келер таҥдар: (кижи керегинде кожоҥ). Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер
чыгарар издательствоныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1965. С. 3.
9
Там же.
10
Там же, с. 4.
11
Адаров А. О. Кӧчкӱндер: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер чыгарар
издательствоныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1966. С. 15.
12
Там же, с. 56.
62
===== СТРАНИЦА 63 =====
Модорова А. П.
рите!’» [Мифологический 2021, с. 240]. Вместе с тем в раннем творчестве
А. Адарова горы выступают как изолированное пространство, мешающее
всеобщему развитию алтайского народа: «Је бу кырларыс / Бисти телекей-
деҥ айрып, / Таш тӱрмедий / Чактарга турган»13 («Но эти горы / Отрезали
нас от мира, / Словно каменная тюрьма, / Веками стояли»). В этом патрио-
тическом стихотворении переделка данного пространства воспринимается в
позитивном ключе: «Чуйдыҥ јолы – Ол бистиҥ салымыс. / Гранит боомдор
/ Јемире сокконыс. / Кыймык јок чактарды / Ӧдӱп чыкканыс»14 («Чуйский
тракт – Это наша судьба. / Гранитные бомы / Мы взорвали. / Сквозь века
неподвижные / Мы проложили дорогу»). Однако в дальнейшем в творчестве
А. Адарова горы будут выступать в основном как одушевленный объект, как
хранители памяти, истории: «Ак туманла баштарын оронып, / Алтай тайга-
лар чактарды сананат»15 («Окутанные белыми туманами Алтайские горы в
думах о прошедших веках»).
В стихотворении «Таш кижи» («Каменный человек») каменное извая-
ние, как и горы, и курумники, олицетворяет собой образ молчаливого свиде-
теля исторических событий, над которым не властно время. Несмотря на
его внешние неподвижность, безжизненность, А. Адаров очеловечивает его,
называя каменным человеком, поющим о прошлом: «Таш эриндери ачылып,
/ Ачу кыйгырып ийгендий. / Ӧткӧн ӧйлӧрди сананып, / Чӧйӧ кожоҥдоп
тургандый»16 («Каменными устами / Словно крикнул отчаянно. / Вспоминая
прошлое, / Затянул песню»). Каменный человек потерян во времени и пыта-
ется вспомнить свое имя: «Јылыйган адын бедреп, / Чӧллӧ тенип баскан-
дый»17 («В поиске своего потерянного имени, / Бродит по степи»). Каменное
изваяние, стоящее на этом месте более тысячи лет, выступает и хранителем
Алтая, и предком алтайцев: «Бу бистиҥ јебрен ӧбӧкӧбис / Курайдыҥ чӧлин
каруулдайт»18 («Древний наш предок / Курайскую степь сторожит»).
Каменные изваяния, распространённые по всему Алтаю, относятся к
древнетюркской эпохе и датируются VI–X вв., и не раз станут источником
вдохновения в литературном творчестве Аржана Адарова на тему об исто-
рической судьбе алтайского народа. Образы богатырей, воинов, каменных
13
Адаров А. О. Кӧчкӱндер: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер чыгарар
издательствоныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1966. С. 56.
14
Там же, с. 57.
15
Адаров А. О. Ӱргӱлји сӱӱштиҥ сызы: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер
чыгарар издательствозыныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1984. С. 77.
16
Адаров А. О. Кӧчкӱндер: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер чыгарар
издательствоныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1966. С. 84.
17
Там же.
18
Там же, с. 85.
63
===== СТРАНИЦА 64 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
изваяний, курумников, гор – все они в творчестве писателя объединяются в
единый образ защитников Алтая, хранителей истории.
В 1966 г. в Монголии А. O. Адаров пишет стихотворение «Гоби-Алтай»,
в котором размышляет об общности истории азиатских, тюрко-монгольских
народов. Здесь он впервые упоминает выдающихся политических деятелей
Тюркского каганата – Бильге-Кагана и Кюль-тегина, которым позже посвя-
тит историческую поэму (1971 г.) и трагедию (2000 г.). Орхонские памятники
древнетюркской письменности, датируемые VIII в., становятся отправной
точкой для размышлений о великом прошлом тюркского народа, к потом-
кам которого он относит и алтайский народ: «Орхонныҥ јанында эжиктий
таштардаҥ / Угулган ӱндерди тыҥдап, кайкагам. / Мынаҥ алтай сӧстӧр
угулган»19 («Вблизи Орхона каменные двери. / Слышал голоса и дивился /
Это была алтайская речь»); «Алдымда бийик чаҥкыр ташта / Адалар бичи-
ген сӧстӧр турган»20 («Передо мной на высоком синем камне / Высечены
слова моих праотцов»). Примечательно, в сносках подписано, что это «древ-
ний алтайский язык»21, тем самым подчеркивается прямая родственная
связь с древними тюрками на основе языковой идентичности. В 1970-е гг.
А. Адаров создает ряд стихотворений, посвящённых тюркоязычным поэтам,
друзьям, в которых прославляется общая историческая судьба и единое
происхождение тюркоязычных народов.
Непосредственно к исторической древнетюркской тематике относится
опубликованная в 1971 г. историческая поэма «Тонйукук», в которой рекон-
струированы события 717–734 гг. в Восточно-Тюркском / Втором Тюркском
каганате при правлении Бильге-Кагана (Могиляна), военачальника Кюль-
тегина и советника Тоньукука.
Алтайский литературовед Н. М. Киндикова отмечает, что если в 1950–
1960-е гг. «тюркские писатели интуитивно почувствовали свое генетическое
родство с древними предками, то в 1970-е годы они осознанно обратились
к художественному изображению древнетюркских событий» [Киндикова
2004, с. 51–58]. Это произведения Л. Кокышева («Вопрос»), Э. Палкина
(«Курган»), А. Адарова («Тонйукук»), Б. Укачина («Памятник Тоньюкуку»),
Ш. Шатинова («Я – каменное изваяние»), П. Самыка («Любуясь красотой
родной земли»), Б. Бедюрова («Каменное изваяние») [Киндикова 2008, с. 42].
По мнению современного антрополога и этнографа С. П. Тюхтеневой, инте-
ресу к древней истории в поэзии способствовали популярные исторические
19
Адаров А. О. Тӧрӧл јеримниҥ салымы: ӱлгерлер, поэмалар, элегиялар ла балладалар.
Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер чыгарар издательствозыҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги,
1969. С. 58.
20
Там же, с. 59.
21
Там же.
64
===== СТРАНИЦА 65 =====
Модорова А. П.
труды Л. Н. Гумилева, О. Сулейменова [Тюхтенева 2011, с. 298], предложив-
шие альтернативу устоявшимся историческим нарративам, продвигаемым
советской идеологией, и иную трактовку историческим и культурным аспек-
там идентичности этноса: «Имена Ашины, Тоньюкука, Кюль-Тегина, мате-
риальными воплощением которых на Алтае служат древнетюркские камен-
ные изваяния и курганы, становятся знаками, маркируя один из пластов
массового этнического самосознания» [Там же]. Кроме того, в начале 1960-х
гг. исследователь алтайского фольклора и литературы С. С. Суразаков отме-
чал «близость и сходство стиля орхонских надписей и героического эпоса,
но не их тождество» [Киндикова 1999, с. 99]. Таким образом, обращение к
древнетюркской теме у писателей шло в тандеме с интересом к этой теме в
целом в общественно-гуманитарной науке.
Как писал сам А. O. Адаров в предисловии к «Тонйукуку», при ее
создании он использовал различные исторические источники. В первую
очередь, это тексты памятников рунической письменности VIII в. – памятник
Бильге-кагану и памятник Тоньюкуку, возведённые на территории совре-
менной Монголии; а также работы советских тюркологов – С. Е. Малова,
Л. П. Потапова, и, конечно же, особо он выделил знаменитую работу
Л. Н. Гумилева «Древние тюрки», впервые опубликованную в 1967 г. По
признанию А. O. Адарова, данный исторический труд произвёл большое
впечатление на него, и в своей поэме он продолжает отвечать на вопросы,
поставленные Гумилевым в «Древних тюрках», о том, откуда возникли
тюрки и почему исчезла великая тюркская империя. Целью написания поэмы
«Тонйукук» писатель назвал желание показать великую историю древних
тюрков, частью которых является и алтайский народ. Историческое родство
с древними тюрками, помимо языковой общности, он обосновывал на отож-
дествлении племён тардушей и телисов, собственно из союза которых
состоял Восточно-Тюркский каганат, с двумя распространёнными сеоками/
родами современных алтайцев – Тодош и Тӧӧлӧс. В поэме центральный
персонаж Тонйукук, выдающийся политический, военный деятель, советник
трёх каганов, государственных правителей Второго Тюркского / Восточно-
тюркского каганата – Эльтериш-Кагана (Кутлуга), Капаган-кагана (Мочура),
Бильге-Кагана (Могиляна), является представителем рода Тӧӧлӧс (как и сам
писатель), а каганская семья – Бильге-каган и Кюль-тегин из рода Тодош.
Согласно сюжету поэмы, Тоньюкук находится в политической ссылке
на Алтае, как советник бывшего правителя Тюркского каганата Капаган-
кагана, свергнутого Куль-Тегином и Могиляном (Бильге-Каганом), которого
затем просят вернуться на службу из-за нестабильного положения каганата.
Тонйукук – не только мудрый и тонкий политик, дипломат, но еще и выдаю-
щийся военный стратег, а во времена правления Эльтериш-Кагана был силь-
65
===== СТРАНИЦА 66 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
ным, храбрым воином, покорял множество городов и государств. Находясь в
ссылке, он размышляет о судьбе каганата, о тюрках. Размышления об исто-
рической судьбе Великой тюркской империи, ее расцвете и падении, стано-
вятся основной темой произведения.
Важной составляющей портрета Тоньюкука является его общение с
простым народом и мудрыми стариками (айлаткыш), что соответствовало
принципу народности соцреалистической литературы: его политические
решения обоснованы, он непременно прислушивается к настроениям всего
народа. Кроме того, в поэме часто включаются эпизодические персонажи
из простого народа, критикующие военную политику правителей. В главе
«Гоби Алтайда» встречаются три путника – уйгур, басмал, тюрк-тодош, они
беседуют о тяжелом положении простых людей, осуждают войну, насилие,
чинимое их правителями: «Тегин улуска не керек? – деп, / Терин арчып, уйгур
унчугат. – / Мал кабырарга одорлор једер…»22 («Ведь что нужно простому
народу? / Вытирая пот с лица, произносит уйгур. – / Для скота пастбищ
полно»); «Мениҥ де јоным чактаҥ арыды, / Тӱреерге јетти – деп, басмал
айдат. – / Тегин улуска амыр јадатан / Ӧй келгей не?»23 («И мой народ устал
от бед, / Почти разорен – промолвил басмал. / Будет ли мир для простого
народа?»); «Албатылар амыр ла јатса, Оноҥ ары не керек?»24 («Пусть
народы живут в мире, / Что еще надо?»). Включение эпизодических персона-
жей из простолюдинов, осуждающих деяния каганов, правителей, было необ-
ходимостью советской цензуры при создании произведений на историче-
скую тему, так как, согласно идеологическим установкам СССР, восхваление
«буржуазного» прошлого запрещалось. К примеру, в 1954 году А. Коптелов
критикует не допущенную к публикации пьесу П. Кучияка «Каҥза-Бий»,
поскольку в ней выражаются «не стремления алтайского народа, а инте-
ресы крупных феодалов. Все, что он делал было на руку врагам алтайского
народа» [Вопросы развития алтайского языка 1954, с. 95].
Помимо Тоньюкука в поэме присутствуют такие исторические лично-
сти, как Бильге-Каган, правитель тюркского каганата, и его брат, воена-
чальник Куль-тегин. Трем великим тюркам предстоит решить судьбу кага-
ната, поскольку положение Тюркского каганата стало довольно шатким – с
одной стороны, восстают покоренные тюрками народы – басмалы, уйгуры,
тургеши, с другой стороны, огромную опасность представляет Китай или
Танская империя, а в поэме – Табгач. Глава тюрков Бильге-каган изображен
спокойным, вдумчивым, почтительным человеком: «Каган болуп бийиркебей
22
Адаров А. О. Тонйукук (поэма). Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского
книжного издательства, 1971. С. 83.
23
Там же, с. 83–84.
24
Там же, с. 85.
66
===== СТРАНИЦА 67 =====
Модорова А. П.
јӱрет. / Карындажы јаар иженип кӧрӧт, / Тонйукук јаар тоомјылу кӧрӧт, /
Уккур баладый, унчукпай барат»25 («Будучи каганом он не возгордился, / С
надеждой смотрит на своего брата / С почтением смотрит и на Тонйукука, /
Как послушный ребенок, замолкает»), «Је каганныҥ ӱни јымжак, / Чырайы
эрӱ, сыйы бай» («Кагана голос мягок, / Приветлив и щедр»); «Ол санаалу,
јалтанбас, тӧп, / Јакарып та сӧстӧп те билер. / Оныҥ учун чӧлдӧ амыр,
/ Эл мыны база билер»26 («Он умен, храбр и спокоен, / Умеет и прика-
зать, и уговорить. / Поэтому в степи мирно, / Народ об этом тоже знает»).
Его старший брат Куль-тегин предстает более суровым, воинственным:
«Кӱл-тегинниҥ чырайы бӱрӱҥкий, / Кӧзинде соок темир јаркыны»27 («Кюль-
тегина лицо хмурое, / В глазах холодный металлический блеск»), «Кӧзи
отту алып-баатыр»28 («У богатыря в глазах огонь»).
В поэме тюркским правителям удаётся временно усмирить восстав-
шие народы: «Тӱймеерин сӱӱйтен тӱмен уктар / Тӱрк каганга уккур бис
дешкен. / Бӧрӱниҥ алтын бажы јуралган / Мааны ойто ло оморкоп јайыл-
ган»29 («Восставшие племена / Обещали служить тюркскому кагану. /
Золотая голова волка / На знамени снова блестит»). Однако для каганата в
изображении А. Адарова главную угрозу составляют табгачи, которые не
раз подкупали шелками и золотом знать и тем самым постепенно захваты-
вали власть: «Табгач ла ӧрӧ турбаза, / Арткандары неме эмес. / Тӱймеерин
сӱӱйтен аймактар / Баштарын ӧрӧ кӧдӱрбес. / Је Табгачтыҥ алтыны /
Эл ортодо нени этпес? / Ӧштӧштиҥ одын кӱйдӱрип, / Ӧлӱмди канай экел-
бес?»30 («Табгач не восстанет, / Остальные не страшны. / Бунтовщики не
поднимут головы. / Но золото Табгача / способно на всё / Раздует вражду,
/ Смерть принесет»). После смерти полководца Кюль-тегина и Тоньюкука,
державших крепким и нерушимым каганат, Тюркский каганат ослабевает. В
последней главе Бильге-Кагана отравляет подкупленный китайским импе-
ратором Сюаньцзуном тюркский тархан-бий. Далее Восточно-тюркский
каганат окончательно уничтожается другими восставшими тюркскими
племенами – карлуками: «Тӱрктер бой-бойыла ӧлӱжип, / Тӱймеген эл чачы-
лат. / Каганныҥ угы ӱзӱлип, / Кандалган ширее аҥтарылат. <…> Бӧрӱ
25
Адаров А. О. Тонйукук (поэма). Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского
книжного издательства, 1971. С. 63.
26
Там же, с. 72.
27
Там же, с. 63.
28
Там же, с. 95.
29
Там же, с. 103.
30
Там же, с. 123–124.
67
===== СТРАНИЦА 68 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
башту маанызы / Бӧкӧйип јерге јыгылат»31 («Тюрки с друг другом воюют,
/ Мятежный народ распадается. / Род кагана прерывается, / Кровавый трон
разваливается. <…> Знамя с волчьей головой / Пало к земле»). Поэма закан-
чивается упоминанием курумников, свидетелей истории «Кӧк корумдар
шымыртын / Кызыл эҥирде тыҥдайдым»32 («К шепоту синих скал /
Прислушиваюсь темным вечером»).
Таким образом, художественное воспроизведение трагичной истории
падения великого Тюркского каганата, вопреки советской идее о безисторич-
ности «малых» народов, А. O. Адаровым вводятся в публичное простран-
ство размышления о непростой, древней истории народа, за что поэт подвер-
гался опредёленному давлению, судя по заметкам его современников. Так,
И. И. Белеков во вступительной статье к специальному изданию трудов
Аржана Адарова по древнетюркской тематике «Эрјине сӧс – Сокровенное
слово» пишет следующее: «В 1959 г. Аржан Адаров пишет статью о пазы-
рыкцах, о древних тюрках, считая их предками алтайцев-ойротов. Он высту-
пает против догмы о малочисленных народах, как неисторических, почти
первобытных, тем самым в какой-то степени отрицая устоявшееся мнение.
Его обвиняют в пантюркизме, национализме, прокитайских настроениях.
Драматическую поэму «Тоньюкук» критиковали, писали разносные рецен-
зии и доносы. Адаров едва не оказался за колючей проволокой»33.
В 1980-е гг. писатель в стихотворениях выражает свои сомнения по
поводу достоверности истории: «История! Сениҥ изиҥди / Шиҥдезем де,
чокым билбезим. <...> Чын болгон ончо немени, / Байла, кӱн ле ай билер»34
(«История! Твои следы / Сколько бы не изучал, но не могу постигнуть. <...>
Что было правдой, / Возможно, знают только солнце и луна»). Со временем
заполнение пробелов новыми исследованиями историков, археологов, куль-
турологов позволили расширить представления писателя о прошлом своего
народа, дали осознание того, что настоящее связано с опытом прошлого. В
стихотворении «Темдектер» («Следы», 1984 г.) лирического героя явно огор-
чает высокомерное отношение к своему народу: «Кийик дешти. Кӧргӧйис,
/ Кемибис кийик болбогой? / Бистиҥ јылдызыс кӱйерде, / Сенийи чыкпа-
31
Адаров А. О. Тонйукук (поэма). Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского
книжного издательства, 1971. С. 142-143.
32
Там же, с. 143.
33
Белеков И. И. Сокровенно слово древними корнями // Эрjине сӧс = Сокровенное слово.
Горно-Алтайск: Алтай Телекей – Мир Алтая, 2005. С. 4–5.
34
Адаров А. О. Улуска айткан сӧзим: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер
чыгарар издательствоныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1981. С. 77.
68
===== СТРАНИЦА 69 =====
Модорова А. П.
ган туш болбой!»35 («Говорят, что мы дикие. Посмотрим, / Кто из нас дик. /
Когда горела наша звезда, / Твоей еще даже не было на свете!»). Обращение
к славному прошлому древнего населения Алтая, следы которого оста-
лись по всей территории современного Алтая, словно позволяло увереннее
отстаивать свое место в настоящем: «Куу тонду гунндарыҥ / Бис болгоныс
ундыба. / Скифтердиҥ бис калдыгы – / Истерис алтай корымда»36 («Гунны
в белых одеяниях, / Помни, это были мы. / Потомки скифов мы – / Следы
остались на камнях»). В этом стихотворении упоминается Тонйукук, мудрец,
который оставил письмена для потомков тюрков: «Тоҥыкӱйӱк деп ойгорыс /
Тоолоп та нени јартады. / Кӧк тӱрктер эрмеги / Кӧксиме канайып јарады?
/ Тӧлӧс, тодош улус деп, Тӧрбӧлјиде мында бичилген. Алтай улустыҥ уйазы
Айса мынаҥ истелген?»37 («Наш мудрец Тонйукук / Перечислял и объяснял.
/ Слова синих тюрков / Как они проникли в мою душу? / Что были Телесы,
тодоши – / В Торболди написано. / Алтайский народ, возможно, отсюда
пошел?»). В 1988 году в стихотворении «Алтайдыҥ таштары» («Камни
Алтая») выкристаллизовывается заложенная в предыдущем сборнике поэта
мысль о важности документации истории для будущих потомков: «Кайада
сӧстӧр бичилген, / Кандый кижи кереези? / Келер ӧйлӧргӧ јетирген, / Байла,
оныҥ нерези»38 («На скале высечены слова. / Чья эта память? / Будущему
поколению посланная. / Может быть, в этом его подвиг»).
1990-е гг. в Республике Алтай – одновременно тревожный и вдохнов-
ляющий период, несмотря на социально-экономическое положение, харак-
теризующееся резким ростом бедности и безработицы, в регионе кипела
бурная политическая, общественная, культурная жизнь. А. O. Адаров, к
этому моменту высокопрофессиональный, состоявшийся писатель, активно
участвовал в осмыслении происходивших процессов и пополнял алтай-
ский литературный фонд новыми произведениями, связанными с историей
алтайского народа. Также важным событием для алтайской литературы (и
не только) было появление нового жанра – венок сонетов, представленных
А. O. Адаровым в сборнике «Сӱӱштиҥ куулары» («Лебеди любви», 1997 г.).
По мнению литературоведа Р. А. Палкиной: «Венки сонетов как цикличе-
ский и синтетический жанр позволили А. Адарову наиболее спрессовано
и полно выразить свое видение происходящих в этот период вокруг слож-
ных, противоречивых и драматических процессов и явлений» [Палкина
35
Адаров А. О. Ӱргӱлји сӱӱштиҥ сызы: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер
чыгарар издательствозыныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1984. С. 95.
36
Там же.
37
Там же, с. 96.
38
Адаров А. О. Jаҥарым менин канадым: ӱлгерлер. Горно-Алтайск: Алтайдыҥ бичиктер
чыгарар издательствозыныҥ Туулу Алтайдагы бӧлӱги, 1988. С. 38.
69
===== СТРАНИЦА 70 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
2004, с. 451]. Древнетюркская тематика для писателя вновь становится опор-
ной точкой для размышлений о настоящем и будущем своего народа. В
цикле «Кӱл-тегинниҥ кӧлӧткӧзи» («Тень Кюль-тегина») автор обращается к
одному из самых ярких и легендарных фигур в истории тюркских народов –
Кюль-тегину, военному предводителю, брату правителя Второго тюркского
каганата в VII–VIII вв. Бильге-кагана. Если в поэме «Тонйукук» (1971 г.)
литературный персонаж Кюль-тегин находился на втором плане, то в данном
сонете и в дальнейших произведениях А. Адарова Кюль-тегин выступает как
центральный и излюбленный персонаж в историко-философских размышле-
ниях о судьбе алтайского народа, олицетворяющий мудрость, силу и един-
ство тюркских народов. Главным действующим лицом в венках сонетов,
«объединяющим воедино все компоненты синтетического целого произведе-
ния, является образ поэта, стремящегося постичь тайны бытия, обрести твер-
дую почву под ногами в поисках опоры, силы и мудрости» [Палкина 2004,
с. 453]. По сюжету поздним вечером Поэту явился Кюль-тегин. Его моно-
лог о павшей из-за ошибок знати и внутренних распрей великой тюркской
империи и неспособности распознать хитрые уловки сильного врага, на наш
взгляд, словно служит предостережением для алтайского народа.
В 2000 г. в литературно-художественном журнале «Эл-Алтай» публи-
куется историческая трагедия «Каганаттаҥ ийген самара» («Письмо с кага-
ната»), которая посвящена тому же историческому периоду и тем же истори-
ческим личностям, что и в поэме «Тоньюкук» (1971). Действия в трагедии
происходят за десятилетие до событий, описанных в поэме, в 710–718 гг.
(в поэме – 717–734 гг.). Может показаться, что данное произведение явля-
ется предысторией тех событий, о которых идет речь в поэме, однако харак-
тер отношений между героями, некоторые повторяющиеся сюжетные линии
(отравление Бильге-кагана) или те, которые идут вразрез с сюжетом поэмы
1971 г., приводят к заключению, что это альтернативная история, новая
интерпретация о судьбе ханской династии Тюркского каганата, носящая в
себе иные цели и замыслы. К тому же в авторской ремарке («К сведению
режиссера») к переведённому на русский язык тексту трагедии автором
дается другая хронология – 710–735 гг.39, что свидетельствует о независимо-
сти данного произведения от поэмы, написанной А. O. Адаровым в 1971 г.
Одним из существенных отличий произведений можно назвать трак-
товку перехода власти от Капаган-кагана к Бильге-кагану (Могиляну). В
поэме Могилян становится правителем и получает титульное имя Бильге-
каган в результате переворота, который устроил он и его брат Кюль-тегин; а
Тоньюкук, советник бывшего кагана, был сослан на Алтай в качестве поли-
39
Эрjине сӧс = Сокровенное слово. Горно-Алтайск: Алтай Телекей – Мир Алтая, 2005. С.
367.
70
===== СТРАНИЦА 71 =====
Модорова А. П.
тического заключенного. Эта часть является зачином к основному сюжету,
сосредоточенному вокруг Тоньюкука, которого возвращают к правитель-
ственному стану Бильге-кагана после ссылки, и который в дальнейшем
помогает решать политически важные вопросы государства. В трагедии же
Кюль-тегин, Могилян, Тоньюкук – единомышленники, патриоты Тюркского
каганата – после смерти Капаган-кагана в военном походе – вынуждены
устроить дворцовый переворот, чтобы не допустить к престолу его неопыт-
ного сына Кичю-кана, предавшего интересы Тюркского каганата в пользу
Танской империи. После собрания-курултай каганом выбрали Могиляна,
получивший титулованное имя Бильге-каган. Переход власти к Могиляну
является развязкой исторической драмы.
В данном произведении, как и в орхонских надписях-памятниках в
честь Кюль-тегина и Тоньюкука, ярко проявляется противопоставление
тюрков-кочевников и народа табгач (китайцев), где китайский мир изобража-
ется чуждым и враждебным, что можно рассмотреть как один из механизмов
построения идентичности этноса.
Обращение к одной и той же исторической эпохе, личностям в разное
время позволяет увидеть не только эволюцию взглядов писателя в связи с
приобретением жизненного опыта, а также позволяет проследить отражение
двух разных исторических эпох на взгляды писателя – советской и постсо-
ветской. Характерной исторической ремаркой в произведениях А. Адарова
советского и постсоветского периода является пересмотр оценки относи-
тельно религиозных вопросов. В поэме 1971 г. мудрыми советниками кага-
нов, политиков являются айлаткыши – старики-мудрецы (столетние старики
Калта и Ай-Малта), кайчы – сказители, чьи фигуры в советский период оказы-
вались вне рамок официальной критики относительно религиозных институ-
ций, так как они ассоциировались с народной мудростью, являлись предста-
вителями народа. Писатель также включает в художественное пространство
произведения религиозные буддийские атрибуты. Тоньюкук относится к
ним как забаве, но в то же время и как к источнику ценных знаний: «Айыл
тӧринде алтын Будда» («В переднем углу айыла золотой Будда»); «Бу сӱрлер
не керек? / Ойын, соот, эрикчел тушта. / Је калыҥ кадарлу Сутра бичикте
/ Кайкалду шӱӱлте бар ла база…»40 («Зачем нужны эти лики? / Шутки ради,
и в печали. / Но между толстыми переплетами в книге Сутр / Есть удиви-
тельные мысли…»). В исторической трагедии верным и мудрым советни-
ком каганской семьи выступает Танды – 46-летний шаман (кам) из Тибета,
40
Адаров А. О. Тонйукук (поэма). Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского
книжного издательства, 1971. С. 12.
71
===== СТРАНИЦА 72 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
предсказатель, ворожей, колдун и ясновидец («Таҥды. Тӧбӧттӧҥ келген кам,
ырымчы, белгечи, тармачы, кӧспӧкчи кижи. 46 јашту»41).
И в поэме, и в трагедии автор изображает позитивно официальную
религию тюрков – тенгрианство. Персонажи часто обращаются к небу со
словами: «Кӧк теҥери кудайым»42 («Синее небо Бог мой»); «О кӧк теҥери!
Јердеги биске / Јаҥыс сениҥ быйаныҥ керек»43 («О, синее небо! Нам на земле
/ Лишь благословение твое нужно»). В орхонских памятниках Тенгри (с др.
тюрк. «небо») упоминается как высшее божество, а также здесь упомина-
ются имена божеств Умай и Ыдук Йер-Су / Јер-суу, а в енисейских памят-
никах встречается имя божества Нижнего подземного мира Эрклиг-хан
/ Эрлика, присутствующих и в алтайской религиозно-мифологической
картине мира. Как видим, писатель отождествляет религию древних тюрков
и современных алтайцев, включая в художественные миры своих произве-
дений такие важнейшие ритуальные предметы в обрядовой сфере современ-
ных алтайцев как арчын, тагыл: «Алтын тагылда арчынныҥ ыжы / Айыл
тӱнӱгине толголып ууланат. / Кӧк теҥеризине мӱргӱп алала, / Кӧк тӱрктер
сананган отурат»44 («На золотом тагыле можжевеловый дым / Извиваясь,
поднимается к дымоходу. / Помолившись синему небу, / Синие тюрки сидят,
призадумавшись»). В описании обряда подношения небу, совершаемого
Билге-каганом после победы тюрков в бою45, тоже много общего с обрядами
поклонения Алтаю современных алтайцев.
Концовка драмы положительная – престол достается мудрым, честным,
сильным правителям, патриотам тюркской империи, но жанр трагедии, кото-
рую определил сам писатель, соответствует не только из-за трагических пово-
ротов в судьбах героев (случайное убийство собственной дочери Тоньюкуком
в бою, смерть любимой жены Кюль-тегина от рук предателя Ыргай-тархана),
но и шире – из-за дальнейшей трагичной судьбы каганата. Сам писатель к
предисловию переведенного произведения пишет: «Исторические собы-
тия собрать воедино невозможно, тем более они отрывочны. Я хотел пока-
зать гибель великой державы, драму отдельных личностей. Тем не менее
трагедия современна, если учесть развал великой Российской империи, т. е.
Советского Союза. Теперь Россия не империя, а просто большое государ-
41
Адаров А. О. Каганаттаҥ ийген самара: Трагедия // Эл-Алтай: Балдарга ла јииттерге
чӱмдемел-кеендик журнал. Горно-Алтайск: Алтай Республиканыҥ «Ӱч-Сӱмер» бичик
чыгартузы, 2000. С. 96.
42
Адаров А. О. Тонйукук (поэма). Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского
книжного издательства, 1971. С. 16.
43
Там же, с. 84.
44
Там же, с. 61.
45
Там же, с. 120–121.
72
===== СТРАНИЦА 73 =====
Модорова А. П.
ство, раздираемое классовыми, национальными противоречиями»46. Через
обращение к истории Тюркского каганата писатель задался целью показать
не только историческое наследие тюркских народов, но и состояние бывшего
Советского Союза.
В 2005 г. А. Адаров выпускает первую книгу антологии алтайской
классической литературы под названием «Эрјине сӧс – Сокровенное слово»,
в котором собраны произведения автора, касающиеся древнетюркской тема-
тики. Это ранее опубликованные в других сборниках баллады, венки соне-
тов, поэма «Тонйукук», историческая трагедия «Письмо с каганата», данные
в большинстве своем на алтайском и русском языках. Кроме того, в данном
сборнике впервые даются переведенные на алтайский язык А. Адаровым
тексты орхонских памятников древнетюркской эпохи – памятники в честь
Тоньюкука («Тӧнӱкӱкке эзем кереес»), Кюль-тегина («Кӱл-тегинге эзем
кереес») и Билге-кагана («Орхондо бичик. Билге каган»). Издание такого
сборника свидетельствует о его особом отношении к этому периоду.
В 2009 г. выходит посмертный сборник А. Адарова «Таш кезер»
(«Каменное изваяние»). Здесь наряду с уже опубликованными ранее стихот-
ворениями выходят и новые, написанные им незадолго до смерти. Во многих
стихотворениях есть отсылки к эпохе древних тюрков, а образы камен-
ных изваяний и курганов, как и прежде, выступают отправной точкой для
размышлений о прошлом, настоящем и будущем алтайского народа: «Таш
кӧксинде таш јӱрек / Та кажы чакта согулган? / Тамырымда тамчы кан
/ Та айса оноҥ таркаган? / Таш эрини ачылбас, / Таш јӱреги согулбас. / О,
албатым, кандый ас, / Бойын да ол корыбас»47 («В каменной груди камен-
ное сердце / В каком веке оно билось? / В моих венах кровь / Возможно,
его кровь? / Каменные уста не откроются, / Каменное сердце не забьется. /
О, мой народ, как мало тебя. / Себя не защитит»). Писатель был обеспокоен
тем, что выкапывается наследие, оставленное древними народами Алтая,
каменные изваяния, из-за чего происходит разрыв связей с предками, также
этим объясняется нравственная потерянность современного, нового поко-
ления молодёжи, обостряется проблема незнания языка: «Калыгым кайда?
Элим кайда? / Кара корымдар тымык јадат. / Калыҥ јонду кайран тӧрӧ-
лим, / Калак ла дезеҥ, энзиреп калат! / Агаштар јок. Тӧҥӧштӧр турат,
/ Суулары јок. Коолдоры артат. / Тӧрӧли јок албаты јуртайт, / Тили јок
улустар туштайт. / Сананзам, Сайлукемде јӱредим, / Эзедип келзем, эмди
ӧйдӧ эмтирим. / Кезер таштарды уурдап апартыр, / Кереес сӧзисти кодо-
46
Эрjине сӧс = Сокровенное слово. Горно-Алтайск: Алтай Телекей – Мир Алтая, 2005. С.
366.
47
Адаров А.О. Таш кезер. Горно-Алтайск: ГУК Лит.-изд. Дом «Алтын-Туу», 2009. С. 9.
73
===== СТРАНИЦА 74 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
рып алыптыр»48 («Где мой народ? Где мое государство? / Черные корумы
безмятежно лежат. / Моя родина с многочисленным народом, / Опустела! /
Деревьев нет. Остались пни. / Рек нет. Остались русла. / Народ без родины
обитает, / Встречаются люди без языка. / Кажется, в Сайлюгеме, / Очнувшись,
сейчас я в настоящем времени. / Украли каменных кезеров, / Вырвали памят-
ные надписи»). В книгу вошли два венка сонетов, посвященных размышле-
ниям о судьбе алтайского народа, оказавшейся неопределённой в настоящем
и будущем в связи с распадом Советского Союза.
Интересны поэтические сравнения брата писателя с древнетюркскими
выдающимися деятелями: «Кӱл-Тегинниҥ чырайы / Сеге тӱшкен, карын-
даш. / Канча чактар ажыра / Корып алды кӱреҥ таш»49 («Черты Кюль-
тегина / Унаследовал ты, мой брат. / Спустя века / Сохранил коричневый
камень»). Писатель мифологизирует свое родство с древними тюркскими
деятелями через принадлежность к одному роду – Тӧӧлӧс / Телесам: «Кели-
Чур! Калганчы тӱркӱт-каган / Тӧӧлӧстӧр уйазынаҥ ол чыккан. / Кайран
Алтайды, калыгын коруган, / Алтайда тӧгӱлген кызыл кан»50 («Кели-Чур!
Последний тюрк-каган / Из племени Телес он вышел. / Дорогой Алтай, народ
защитил, / На Алтае пролитая красная кровь»). Такого рода стихотворения
раскрывают личные переживания писателя, а образы древних тюрков вдох-
новляют на стойкость и противостояние любым невзгодам: «Улу Кели-Чур
ӧбӧкӧ-абам чылап / Калју согушта ӧштӱлерди јоткондой чабып, / Аргымак
адымнаҥ јыгылгайым. <…> Тонукӱйӱк тирӱ, / Топчылар бек. / Оны ӧлтӱре-
рге / Ийде-кӱч керек»51 («Как мой предок великий Кели-Чур / В страшном
бою, как ураган, сражая своих врагов, / Упаду со своего коня-аргымака. <…>
Тоньюкук жив, / Пуговицы на месте. / Чтобы его убить / Нужна огромная
сила»).
Заключение
Таким образом, проведенный анализ художественных текстов
А. Адарова, касающихся древнетюркской темы, позволяет выделить три
ключевых периода в обращении поэта к этой теме.
1. В 1950–1960-е гг. в ранней лирике А. Адарова прошлое изобража-
лось как тёмное, небезопасное время, что соответствовало советской идео-
логической повестке, согласно которой прошлое коренных народов могло
изображаться только в отрицательном ключе.
48
Адаров А. О. Таш кезер. Горно-Алтайск: ГУК Лит.-изд. Дом «Алтын-Туу», 2009. С. 26.
49
Там же, с. 118.
50
Там же, с. 163.
51
Там же, с. 166–168.
74
===== СТРАНИЦА 75 =====
Модорова А. П.
2. С конца 1960-х гг. наблюдается усложнение образов прошлого, поиск
и переосмысление исторических знаний о своем народе. Писатель обраща-
ется непосредственно к древнетюркскому периоду как части истории алтай-
ского народа. В этот период на взгляды писателя относительно исторического
прошлого существенно повлияли труды тюркологов, особенно вдохновил
популярный труд Л. Гумилева «Древние тюрки», о чём отмечает сам автор в
предисловии к первой в алтайской литературе поэме о знаменитом средневе-
ковом государстве древних тюрков. В целом, начиная с 1970–х годов история
средневекового государства тюрков прочно вошла в литературный дискурс
Горного Алтая.
3. Наконец, 1990–2000-е годы – развал Советского Союза, выделе-
ние Горного Алтая в самостоятельный политический субъект – Республику
Алтай. В этот период писатель стремится не только понять исторические
корни алтайского народа, но и решить актуальные проблемы современно-
сти. По мнению исследователей, занимающихся вопросами коллективной,
культурной памяти, «сообщества особенно нуждаются в работе памяти в
моменты глобальных потрясений или травмирующих событий» [Нечаева
2020, с. 128]. Как видим, сопричастность к славной истории и наследию
древних тюрков позволяет обрести художникам слова и их читателям опору
в трудные времена время.
Литература:
1. Вопросы развития алтайского языка 1954 – Вопросы развития алтайского
языка и литературы: материалы научной конференции 1951 года. Горно-
Алтайский научно-исследовательский институт истории, языка и литера-
туры. Горно-Алтайск: Горно-Алтайское книжное издательство, 1954. 120 с.
2. Загидуллина 2025 – Загидуллина Д. Ф. Изображение «этнического
прошлого» в тюркоязычных советских литературах (1960-е гг.) // Вестник
Северо-Восточного федерального университета М.К. Аммосова. 2025. Т. 22,
№1. С. 92–106.
3. Киндикова 1999 – Киндикова Н.М. К вопросу об изучении древнетюрк-
ской литературы // Алтай и Центральная Азия: культурно-историческая
преемственность. Горно-Алтайск, 1999. С. 97–105.
4. Киндикова 2004 – Киндикова Н. М. Взаимодействие культур на уровне
диалога культур. // Этнокультурное единство народов Евразии. Материалы
международного форума, посвященного Л.Н. Гумилеву. 22–25 июля 2004
года, г. Горно-Алтайск. Горно-Алтайск, 2004. С. 51–58.
5. Киндикова 2008 – Киндикова Н. М. Единение тюркских литератур Сибири
// Алтайская литература: проблемы и суждения. Горно-Алтайск: ГУ Книжное
издательство «Юч-Сюмер – Белуха» Республики Алтай, 2008. С. 38–44.
75
===== СТРАНИЦА 76 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
6. Мифологический 2021 – Мифологический словарь алтайцев / Институт
филологии; составитель Н.Р. Ойноткинова; редакторы: С.В. Исакова,
Д.И. Ковалева. Новосибирск: ИПЦ НГУ, 2021. 598 с.
7. Нечаева 2020 – Нечаева А. А. Становление Memory studies как отдельной
области знания: основные вопросы и понятия // Вестник Нижегородского
университета им. Н. И. Лобачевского. Серия: Социальные науки. 2020. №4
(60). С.121–129.
8. Палкина 2004 – Палкина Р. А. Венки сонетов А. Адарова // История
алтайской литературы. Кн. 1. Горно-Алтайск: Горно-Алт. респ. тип., 2004. С.
450–468.
9. Романенко 2017 – Романенко М. А. Историческая память в пространстве
междисциплинарных исследований // Единство в многообразии: междисци-
плинарные перспективы гуманитарного знания: материалы Всероссийской
научно-практической конференции с международным участием, посвящен-
ный 10-летию программы междисциплинарного индивидуального гумани-
тарного образования ЮФУ (Ростов-на-Дону, 1 декабря 2016 г.). Ростов-на-
Дону, Таганрог: Издательство Южно-федерального университета, 2017. С.
190–195.
10. Синицын 2019 – Синицын Ф. Л. Советские ученые о судьбе «кочевой
цивилизации» (1920-е гг.) // Диалог со временем. 2019. Вып. 67. С. 229–245.
[Электронный ресурс]. URL: https://roii.ru/r/1/67.17 (дата обращения:
5.03.2025).
11. Тюхтенева 2011 – Тюхтенева С. П. Природная и социальная среда как
факторы сохранения этнической культуры алтайцев: конец XIX – начало XXI
веков: диссертация на соискание доктора исторических наук. Москва. 2011.
413 c.
References:
1. "Voprosy razvitiya altayskogo yazyka i literatury: materialy nauchnoy konfer-
entsii 1951 goda" (1954) [Issues of development of the Altai language and liter-
ature: materials of the 1951 scientific conference]. Ed. by S. S. Surazakov et al.
Gorno-Altaysk: Gorno-Altayskoe knizhnoe izdatel’stvo, 120 p. (In Russ.).
2. Kindikova, N. M. (1999) “K voprosu ob izuchenii drevnetyurkskoy literatury”
[On the issue of studying Ancient Turkic literature], in Altay i Tsentral’naya Aziya:
kul’turno-istoricheskaya preemstvennost’. Gorno-Altaysk, pp. 97–105. (In Russ.).
3. Kindikova, N. M. (2004) “Vzaimodeystvie kultur na urovne dialoga kultur”
[Interaction of cultures at the level of dialogue of cultures], in Etnokul’turnoe
edinstvo narodov Evrazii. Materialy mezhdunarodnogo foruma, posvyashchen-
nogo L.N. Gumilevu. Gorno-Altaysk, pp. 51–58. (In Russ.).
76
===== СТРАНИЦА 77 =====
Модорова А. П.
4. Kindikova, N. M. (2008) “Edinenie tyurkskikh literatur Sibiri” [The unity of
Turkic literatures of Siberia], in Altayskaya literatura: problemy i suzhdeniya.
Gorno-Altaysk, pp. 38–44. (In Russ.).
5. Nechaeva, A. A. (2020) “Stanovlenie Memory studies kak otdelnoy oblasti
znaniya: osnovnye voprosy i ponyatiya” [The formation of Memory studies as a
separate field of knowledge: main issues and concepts], Vestnik Nizhegorodskogo
universiteta im. N. I. Lobachevskogo. Seriya: Sotsialnye nauki, Vol. 4(60), pp.
121–129. (In Russ.).
6. Oynotkinova, N. R. (2021) Mifologicheskiy slovar altaytsev [Mythological
dictionary of the Altaians]. Novosibirsk, IPC NGU. (In Russ.).
7. Palkina, R. A. (2004) “Venki sonetov A. Adarova” [Sonnet cycles of A.
Adarov], in Istoriya altayskoy literatury. Kn. 1. Gorno-Altaysk, Gorno-Alt. resp.
tip., pp. 450–468. (In Russ.).
8. Romanenko, M. A. (2017) “Istoricheskaya pamyat v prostranstve mezhdist-
siplinarnykh issledovaniy” [Historical memory in the space of interdisciplinary
research], in Edinstvo v mnogobrazii: mezhdistsiplinarnye perspektivy gumanitar-
nogo znaniya, Rostov-on-Don and Taganrog, Southern Federal University Press,
pp. 190–195. (In Russ.).
9. Sinitsyn, F. L. (2019) “Sovetskie uchenye o sudbe “kochevoy tsivilizatsii”
(1920-e gg.)” [Soviet Scholars on the Fate of the “Nomadic Civilization” in the
1920s], in Dialog so vremenem, Vol. (67), pp. 229–245. Available at: https://roii.
ru/r/1/67.17 (Accessed: 20 April 2026). (In Russ.).
10. Tyukhteneva, S. P. (2011) Prirodnaya i sotsialnaya sreda kak faktory
sokhraneniya etnicheskoy kultury altaytsev: konets XIX – nachalo XXI vekov
[Natural and social environment as factors for preserving the ethnic culture of
the Altaians: late 19th – early 21st centuries]. Doctoral dissertation. Moscow. (In
Russ.)
11. Zagidullina, D. F. (2025) “Izobrazhenie “etnicheskogo proshlogo” v tyurkoya-
zychnykh sovetskikh literaturakh (1960-e gg.)” [Depiction of the “ethnic past” in
Turkic-language Soviet literatures (1960s)], Vestnik Severo-Vostochnogo federal-
nogo universiteta im. M.K. Ammosova, Vol. 22(1), pp. 92–106. (In Russ.)
Информация об авторе:
Ай-Тана П. Модорова, младший научный сотрудник, Научно-
исследовательский институт алтаистики им. С. С. Суразакова, Горно-
Алтайск, Россия; 649000, Россия, Горно-Алтайск, ул. Социалистическая, 6.
E-mail: aitanamood@gmail.com
РИНЦ Author ID: 1053346
77
===== СТРАНИЦА 78 =====
Азиатские исследования: история и современность, №2 (18), 2026
Information about the author:
Ay-Tana P. Modorova, junior researcher, Scientific Research Institute of Altaistics
named after S. S. Surazakov; 649000, 6 Socialisticheskaya str., Gorno-Altaysk, the
Republic of Altay, Russia.
E-mail: aitanamood@gmail.com
ORCID: 0009-0009-1871-9973
© Модорова А-Т. П., 2026
78
